Lelikpus
|nothing special|

Аннотация
Даррен Шэн был обычным школьником. Пока однажды не отправился на представление в цирк уродов… Пока не встретил там мадам Окту… Пока не столкнулся лицом к лицу с призраком ночи…
Вскоре Даррен и его друг Стив оказываются в смертельной ловушке. Даррен заключает сделку с существом, которое одно только и может спасти Стива. Правда, сделка эта замешана на крови…

Эта странная книжечка вышла в свет только благодаря помощи моих лаборантов: «Неразлучников» Бидди и Лайама, «Дьяволицы» Доменики де Роза, «Ворчливой» Джилли Рассел, Эммы «Экстерминатор» Шлезингер, и «Повелителя Алой Тьмы» Кристофера Литтла.

А кроме того, спасибо тем, кто разделил со мной радость от выхода книжки: монстрам из «Харпер Коллинз», а также ужасным деткам из начальной школы Аскитон (и других), которые послужили подопытными кроликами и готовы были даже страдать от кошмаров ради того, чтобы эта книжка стала как можно более таинственной, страшной и загадочной.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я всегда обожал пауков. Когда я был маленький, то даже собирал их. Часами рылся в разном хламе, сваленном в старом, пыльном сарае в глубине нашего сада, искал паутину, в которой прятались маленькие восьмилапые хищники. Найдя какого-нибудь паука, я притаскивал его в дом и выпускал в своей комнате.

Мама этого терпеть не могла!

Обычно паук убегал из нашего дома дня через два, а то и раньше, и никогда не возвращался, но бывало и так, что оставался в моей комнате дольше. Один такой паук даже сплел паутину у меня над кроватью и просидел в ней целый месяц. Засыпая, я часто представлял себе, как он спускается на паутинке, заползает мне в рот, проскальзывает в живот и откладывает там кучу яиц. Через некоторое время из этих яиц вылупятся крохотные паучки и дожрут меня заживо.

В детстве я любил себя пугать.

Когда мне было девять лет, мама с папой подарили мне маленького тарантула. Он был неядовитый и совсем крошечный, но лучшего подарка я и представить себе не мог. Я целыми днями играл со своим пауком. Кормил его разной вкуснятиной: мухами, тараканами и червяками. Баловал его по-страшному.

Но однажды я свалял дурака. Я смотрел мультик, в котором одного из героев засосало в пылесос. С ним, с этим героем, ничего не случилось. Он выбрался из пылесоса весь в пыли и в грязи, жутко злой. Это было очень смешно.

Так смешно, что я решил повторить этот трюк. С тарантулом.

Стоит ли говорить, что в жизни все получилось совсем не так, как в мультике. Паука разорвало на мелкие кусочки. Я ревел белугой, но было поздно. Мой любимый паук погиб страшной смертью, виноват в этом я сам, и ничего уже нельзя исправить.

Когда родители узнали, что я наделал, они завопили так, что слышно было, наверное, на всю улицу — ведь тарантул обошелся им в кругленькую сумму. Они заявили, что я жестокий, безответственный мальчик и что не разрешат мне больше заводить никого, даже обыкновенного садового паука.

Я начал свой рассказ с истории про паука по двум причинам. Первую вы поймете, когда будете читать эту книгу. А вторая:

Все, что я расскажу, — правда.

Не думаю, что вы мне поверите — я бы и сам такому не поверил, не приключись эта история со мной, — но все произошло взаправду. Все, о чем я расскажу в книжке, было на самом деле.

К сожалению, в обычной жизни, если ты что-нибудь натворил, приходится за это расплачиваться. В книжках герои могут вытворять что угодно. Что бы они ни сделали, в конце концов все закончится хорошо. Негодяи будут наказаны, справедливость восторжествует, и все обернется просто замечательно.

А в жизни пауки погибают, когда их засасывает в пылесос. Если станешь невнимательно переходить дорогу, тебя наверняка собьет машина. Упав с дерева, обязательно что-нибудь себе сломаешь.

Жизнь — штука опасная. И жестокая. Ей наплевать на то, что ты главный герой и что у любой истории должен быть счастливый конец. В обычной жизни происходит много всего плохого. Люди умирают. Битвы проигрываются. Зло часто побеждает добро.

Мне хочется, чтобы вы это поняли, прежде чем я начну свой рассказ.
Да, вот еще что. На самом деле меня зовут не Даррен Шэн. В этой книге все правда, кроме имен. Мне пришлось изменить их, потому что… Впрочем, когда дочитаете до конца, сами все поймете.

В книжке нет ни одного реального имени: ни моего, ни моей сестры, ни друзей, ни учителей. Ни одного. Я даже не скажу, как называется мой родной город и в какой стране живу. Так будет лучше.

Ладно, кажется, хватит для предисловия. Готовы? Тогда, пожалуй, начну. Если бы все это было выдумкой — я бы начал свой рассказ с описания страшной ночи. За окном воет ветер, ухают совы, из-под кровати доносятся какие-то жуткие, непонятные звуки. Но то, что со мной случилось, — правда, так что мне придется рассказать о том, где все это началось.

А началось все в туалете…
ГЛАВА 1

Я сидел в школьном туалете и напевал себе под нос какую-то песенку. Брюк я не снял. Когда урок английского уже подходил к концу, мне вдруг стало нехорошо и я отпросился в туалет. Мой учитель, мистер Далтон, просто спец по этой части. Он всегда знает, когда ты прикидываешься, а когда тебе на самом деле плохо. Я поднял руку и сообщил, что меня тошнит. Мистер Далтон быстро взглянул на меня, кивнул и велел отправляться в туалет.

— Сходи, пусть тебя вырвет, Даррен, раз живот болит, — сказал он. — А потом бегом сюда.

Вот бы все учителя говорили так, как мистер Далтон!

Меня не вырвало, но тошнота не проходила, вот я и решил еще немного посидеть в туалете. Скоро прозвенел звонок, началась большая перемена. Ребята с шумом выбегали из классов во двор. Я хотел побежать со всеми, но понимал, что этого сейчас делать не стоит — мистер Далтон разозлится, если заметит, что я уже вовсю веселюсь во дворе. Когда он поймает кого-нибудь на вранье, то не кричит и не машет руками, а просто замолкает и потом неделями не разговаривает с этим учеником, а это ужасно — уж лучше б кричал.

Поэтому я и сидел в туалете, мурлыкал песенку, посматривал на часы и ждал. И вдруг услышал, что кто-то меня зовет.

— Эй, Даррен! Ты что, в унитаз провалился?

Я улыбнулся. Это Стив Леопард, мой лучший друг. На самом деле его зовут Стив Леонард, но все называют его Леопардом. И не только потому, что звучит похоже. Стив из тех, кого моя мама называет «неуправляемыми детьми». Где бы Стив ни появился, везде устраивал переполох. Вечно он с кем-нибудь дрался, а случалось, и воровал в магазинах. Однажды Стив — он тогда еще сидел в коляске — подобрал где-то острую палку и ткнул ею в проходившую мимо тетеньку (сами догадайтесь, куда он ей попал!).

Его презирали и боялись. Все, кроме меня. Я был его лучшим другом со времен Монтессори, когда мы впервые встретились. Мама говорит, что меня привлекло в нем то, что он был неуправляемый, но я просто решил, что он классный парень и было бы здорово с таким подружиться. Стив ужасно вспыльчивый; если вывести его из себя, у него бывают страшные приступы гнева, но в таких случаях я просто убегаю подальше, а возвращаюсь, только когда он успокоится.

С годами Стив стал не такой буйный — мама водила его к разным психологам, которые учили его держать себя в руках, но все равно в школьном дворе он оставался ходячей легендой; никто не смел и пальцем тронуть Стива Леопарда, даже те, кто был крупнее и старше.

— Привет, Стив, — ответил я и пнул ногой дверцу, чтобы он понял, в какой я кабинке. — Я тут!

Он подошел, и я открыл дверь. Увидев, что я прямо в брюках сижу на унитазе, Стив ухмыльнулся.

— Ну что, блевал? — спросил он.

— Нет, — ответил я.

— А собираешься?

— Может быть, — сказал я.

Резко наклонившись вперед, я издал жуткий бурлящий звук, как будто меня сейчас вырвет.

— Бе-е-е!

Но Стива Леопарда не проведешь. Он слишком хорошо меня знает.

— Эй, почисти мне ботинки, раз уж нагнулся, — сказал он и засмеялся.

Я сделал вид, что плюнул на его ботинки и вытер их туалетной бумагой.

— Как урок? Я что-нибудь пропустил? — спросил я, снова выпрямившись.

— Не-а, — сказал он. — Все как обычно, ерунда всякая.

— Ты сделал домашку по истории? — спросил я.

— А ее разве не на завтра? — забеспокоился он.

Стив вечно забывает про домашние задания.

— На послезавтра, — сообщил я.

— Уф! — облегченно вздохнул он. — Здорово. А я думал… — Он запнулся и нахмурился. — Постой-ка. Сегодня четверг? Значит, послезавтра — это…

— Точно! — воскликнул я и ударил его в плечо.

— Ой! — завопил он. — Больно же!

Стив потер ушибленное место, но я-то видел: на самом деле ему совсем не больно.

— Ты выходить-то собираешься? — спросил он.

— Вообще-то я подумывал остаться здесь и вздремнуть как следует, — ответил я, откинувшись назад.

— Хватит ерунду молоть, — сказал Стив. — Когда я ушел, мы проигрывали пять — один. А сейчас, наверное, уже шесть или семь — один. Нам нужен ты.

Это он о футболе. Каждую большую перемену мы гоняли мяч. Обычно моя команда побеждает, но сейчас мы растеряли почти всех лучших игроков. Дэйв Морган сломал ногу. Сэм Уайт перешел в другую школу — его семья переехала. А Дэнни Кертан вместо того, чтобы играть в футбол, теперь всю большую перемену гуляет с Шейлой Лей — девочкой, от которой он без ума. Вот кретин!

Я — лучший нападающий. У нас есть отличные защитники и полузащитники, а вратарь — Томми Джонс — самый классный во всей школе. Но я единственный, кто может играть в нападении, забивая по четыре или пять голов за день.

— Ладно, — сказал я, вставая. — Спасу вас. Я на этой неделе меньше трех голов не забивал. Не будем нарушать традицию.

Возле раковин, как обычно, курили старшеклассники. Мы прошли мимо них к выходу из туалета и понеслись к моему шкафчику — мне нужно было надеть кроссовки. Раньше у меня были здоровские кроссовки, я их выиграл в конкурсе на лучшее сочинение. Но пару месяцев назад у них порвались шнурки, и резина по бокам стала отходить. Да и нога у меня выросла! Те, что я ношу сейчас, ничего, но все равно не такие классные.

Когда я вышел на поле, мы проигрывали со счетом восемь-три. Вообще-то это было не настоящее поле, а просто часть двора, ограниченная стенами, на которых были нарисованы ворота. Тот, кто их рисовал, был круглый дурак. У одних ворот перекладина оказалась выше, чем у других!

— Хватит бояться, пора защищаться, с вами Непобедимый Даррен! — закричал я, выбегая на поле.

Кое-кто из игроков засмеялся, другие застонали. Я заметил, что моя команда воспрянула духом, а команда противника явно сникла.

Я здорово начал игру — забил два гола за минуту. Казалось, этот матч вполне мог окончиться для нас ничьей или даже победой. Но перемена кончилась. Если бы я пришел раньше, то все было бы классно, но звонок прозвенел как раз в ту минуту, когда я только-только разыгрался и был готов побороться за победу. Мы проиграли девять — семь.

Мы собирались уже идти на урок, как вдруг во двор выбежал Алан Моррис — весь красный и дышит тяжело. У меня три друга: Стив Леопард, Томми Джонс и Алан Моррис. Мы, наверное, самые странные парни во всем мире, потому что только у одного из нас четверых есть прозвище — у Стива.

— Глядите, что у меня есть! — закричал Алан, размахивая каким-то мокрым листком бумаги.

— Что это? — спросил Томми, пытаясь схватить листок.

— Это… — начал Алан, но тут же запнулся, так как нас заметил мистер Далтон.

— Эй, вы, четверо! Быстро в класс! — воскликнул он.

— Уже идем, мистер Далтон! — ответил Стив. Стив — любимчик мистера Далтона, ему часто сходит с рук то, чего никогда не простят другим. Стив, например, иногда пишет всякие плохие слова в сочинениях, и ему ничего за это не бывает. Если б я написал такие слова, как Стив, меня б давно уже выгнали из школы.

Мистер Далтон много чего разрешает Стиву, потому что считает его особенным. Иногда Стив на все вопросы в классе так отвечает, что просто закачаешься, а в другой раз даже свое имя не может правильно написать. Мистер Далтон говорит, что Стив — idiot savant, то есть глупый гений!

Но несмотря на то что Стив — любимчик мистера Далтона, даже ему нельзя опаздывать на уроки. О чем бы ни хотел рассказать нам Алан, ему придется подождать. Мы поплелись в класс, потные и усталые после матча. Начался следующий урок.

Я понятия не имел о том, что загадочный листок бумаги, которым махал перед нашими лицами Алан, навсегда изменит мою жизнь. И притом — к худшему!

ГЛАВА 2

После обеда у нас снова был урок с мистером Далтоном — история. Мы проходили Вторую мировую. Мне было не очень-то интересно, но Стив обожал слушать про эту войну. Он вообще любил все, что связано с убийствами и войнами. Стив часто говорил, что, когда вырастет, хочет стать наемником, — это такие солдаты, которые воюют за деньги. Правда-правда!

После истории была математика, которую — невероятно! — вел все тот же мистер Далтон. У нас в тот день было целых три урока с мистером Далтоном! Дело в том, что наш учитель по математике заболел, и его, как могли, замещали другие учителя.

Стив был на седьмом небе от счастья. Его любимый учитель ведет уже третий урок подряд! Мистер Далтон в первый раз замещал у нас математика, поэтому Стив выпендривался как мог — показывал ему на какой теме мы остановились, объяснял трудные задачи, точно маленькому ребенку. Но мистер Далтон не возражал. Он уже привык к Стиву и прекрасно знал, как с ним себя вести.

Хотя мистер Далтон очень строгий, на его уроках обычно весело, и мы узнаем много нового, но в математике он явно не силен. Он старался изо всех сил вникнуть в то, чем мы занимаемся на уроках математики, зарылся в учебник, а Стив стоял рядом и, что называется, оказывал ему всяческую помощь и поддержку. Но от этого было мало толку — очень скоро нам стало скучно, мы заерзали на стульях, начали потихоньку переговариваться и передавать друг другу записки.

Воспользовавшись таким удобным случаем, я послал Алану записку, попросив его показать ту загадочную бумажку, которой он размахивал перед нами до урока. Сначала Алан не хотел мне ее передавать, но я все просил и просил, и он наконец уступил. Первым этот листок увидел Томми — он сидел через две парты от Алана. Томми развернул бумажку и принялся ее разглядывать. По мере того как он читал то, что было на ней написано, у него все сильнее отвисала челюсть от удивления. Вскоре он уже весь сиял. Перечитав бумажку три раза, Томми передал ее мне, и я сразу понял, чему он так удивляется и радуется одновременно.

Это был флаер — что-то вроде рекламного проспекта какого-то цирка-шапито. В самом верху была нарисована голова волка. Пасть широко раскрыта, с клыков капает слюна. Внизу были паук и змея, они тоже выглядели не очень-то дружелюбно.

Под волком большими красными буквами было написано:
ЦИРК УРОДОВ

А под этим чуть помельче:

ТОЛЬКО ОДНУ НЕДЕЛЮ — ЦИРК УРОДОВ!

ЗДЕСЬ ВЫ УВИДИТЕ:

САЙВ И СИРСА — ГУТТАПЕРЧЕВЫЕ БЛИЗНЕЦЫ!

МАЛЬЧИК-ЗМЕЯ! ЧЕЛОВЕК-ВОЛК! ЗУБАСТАЯ ГЕРТА!

ЛАРТЕН ДЖУТИНГ СО СВОЕЙ ПРЕКРАСНОЙ ДАМОЙ —

ПАУЧИХОЙ МАДАМ ОКТОЙ!

КОСТЛЯВЫЙ АЛЕКСАНДР! БОРОДАТАЯ ЖЕНЩИНА!

ГАНС — ЗОЛОТЫЕ РУКИ! ГОЛОДНЫЙ РАМУС —

САМЫЙ ТОЛСТЫЙ ЧЕЛОВЕК В МИРЕ!

Чуть ниже был напечатан адрес конторы, где можно купить билеты, а также узнать, где проходит представление. А в самом низу, над пауком и змеей, было помещено предупреждение:

НЕ ДЛЯ СЛАБОНЕРВНЫХ!

БИЛЕТЫ ЗАКАЗЫВАЙТЕ ЗАРАНЕЕ!

— Цирк уродов? — пробормотал я себе под нос.

Цирк — это представление со всякими зверями и клоунами, а тут какие-то уроды… Цирк уродов! Странно. Но, похоже, так оно и есть.

Я стал перечитывать флаер. Меня как магнитом притягивали к себе картинки и описание тех, кого зрители увидят во время представления. Честно говоря, я так замечтался, что совсем позабыл про мистера Далтона. А вспомнил про него только тогда, когда вдруг с удивлением заметил, что в классе воцарилась тишина. Подняв голову, я увидел, что Стив один торчит возле учительского стола. Он показал мне язык и ухмыльнулся. У меня чуть волосы не встали дыбом от страха. Я глянул через плечо и тут же понял, что у меня за спиной стоит мистер Далтон. Поджав губы, он читал то, что было написано на флаере.

— Что это? — резко спросил он, выхватив листок у меня из рук.

— Рекламный проспект, сэр, — ответил я.

— Откуда он у тебя? — не унимался мистер Далтон.

Судя по всему, он здорово разозлился. Я еще никогда не видел его таким.

— Откуда он у тебя? — снова спросил он.

Я быстро облизал губы. Что же ему сказать? Я не хотел подставлять Алана — ясно, что сам он ни за что не признается, даже лучшие друзья Алана знают, что смелостью он явно не отличается. Но сегодня я тормозил по-страшному и никак не мог придумать, что бы такое соврать. К счастью, Стив пришел мне на помощь.

— Это мой флаер, сэр, — вмешался он.

— Твой? — мистер Далтон даже мигнул от удивления.

— Я нашел его возле автобусной остановки, сэр, — объяснил Стив. — Кажется, его выбросил кто-то из старшеклассников. Флаер показался мне занятным, и я подобрал его. Хотел спросить вас, сэр, в конце урока, что вы об этом думаете.

— Вот как! — мистер Далтон изо всех сил старался не показать виду, что он польщен. — Тогда все ясно. Что ж, нельзя ругать за любопытство, это положительная черта. Садись, Стив.

Стив сел. Мистер Далтон пришпилил флаер к доске кнопкой.

— Много лет назад, — начал он, ткнув пальцем во флаер, — устраивались представления, которые назывались «шоу уродов». Группка жадных мошенников сажала людей с физическими отклонениями в клетки и…

— Сэр, что такое «люди с физическими отклонениями»? — спросил кто-то.

— Это люди, которые выглядят не так, как другие, — пояснил мистер Далтон. — Ну, представьте себе человека с тремя руками или двумя носами, человека без ног, очень низенького человека или, наоборот, очень высокого. Мошенники сажали этих бедолаг в клетки, — а ведь они ничем не отличались от нас с вами, только выглядели иначе — и выставляли их на обозрение публике. Таких людей с физическими отклонениями называли «уродами». Мошенники брали со зрителей деньги за то, что они смотрят на «уродов», разрешали зрителям смеяться и дразнить несчастных людей в клетках. С так называемыми «уродами» обращались как с животными. Им почти ничего не платили, их били, одевали в рваное тряпье, не разрешали мыться.

— Это так жестоко, сэр! — воскликнула Дэлайна Прайс — девочка с передних рядов.

— Верно, — согласился мистер Далтон. — Это жестоко и отвратительно. Вот почему я так разозлился, когда увидел это. — Он сорвал с доски флаер. — Шоу уродов запретили много лет назад, но ходят слухи, что они не перестали давать представления, что и в наше время есть подобные шоу.

— А как вы думаете, этот цирк — настоящее шоу уродов? — спросил я.

Мистер Далтон снова посмотрел на флаер и покачал головой.

— Сомневаюсь, — сказал он. — Я думаю, что это простое жульничество. Однако, — добавил он, — я надеюсь, что, будь оно даже настоящим, никто из вас не захотел бы пойти на такое представление.

— Конечно, нет, сэр! — хором заверили мы.

— Шоу уродов были просто ужасны, — продолжал мистер Далтон. — Мошенники уверяли, что это обычный цирк, но на самом деле это были рассадники зла. Те, кто ходил на такие шоу, ничем не лучше их устроителей.

— Чтобы пойти на такое представление, нужно быть чокнутым, сэр, — поддержал его Стив.

А потом искоса глянул на меня, подмигнул и сказал одними губами: «Обязательно пойдем!»

ГЛАВА 3

Стиву удалось уговорить мистера Далтона отдать ему флаер. Он сказал, что хочет наклеить его на стене в своей спальне. Мистер Далтон сначала не хотел отдавать ему этот злосчастный флаер, но потом согласился. Однако прежде чем это сделать, он отрезал полоску с адресом.

После уроков я, Стив, Алан Моррис и Томми Джонс собрались в школьном дворе и стали снова разглядывать глянцевый флаер.

— Думаю, это обманка, — сказал я.

— Почему? — спросил Алан.

— Ну, шоу уродов ведь сейчас запрещено, — объяснил я. — Всякие люди-волки и мальчики-змеи давным-давно объявлены вне закона. Ты разве не слышал, что говорил мистер Далтон?

— Никакая это не обманка! — запротестовал Алан.

— А откуда у тебя флаер? — спросил Томми.

— Стырил, — тихо ответил Алан. — Вообще-то это флаер моего брата.

У Алана был старший брат, Тони Моррис. От Тони стонала вся школа, пока его наконец не выперли. Он — парень внушительных размеров, злобный и некрасивый.

— Ты стырил этот флаер у Тони? — ужаснулся я. — Ты что, решил попрощаться с жизнью?

— Да он не узнает, что это я, — сказал Алан. — Флаер лежал в кармане его брюк, которые мама сунула в стиральную машинку. Я флаер вытащил, а на его место положил чистый листок такой же величины. Тони решит, что чернила размылись после стирки.

— Чисто сработано, — признал Стив.

— А откуда этот флаер у Тони? — полюбопытствовал я.

— Да в каком-то переулке парень раздавал, — отозвался Алан. — Из их труппы, некий мистер Джутинг.

— Это который с пауком? — переспросил Томми.

— Ага, — ответил Алан. — Только тогда у него не было никакого паука. Дело было ночью, Тони возвращался из паба. (По закону Тони еще не должны продавать спиртное, но он все время тусуется в пабах со взрослыми парнями, и те покупают ему выпивку.) Мистер Джутинг всучил Тони флаер и сказал, что их цирк разъезжает по всему миру и дает тайные представления. А еще — что билеты продают только по флаерам и что они дают флаеры только тем, кому можно доверять. Об этом цирке никому нельзя говорить. Я сам-то узнал только потому, что у Тони было на редкость хорошее настроение — с ним такое случается, только когда выпьет. Вот он и не удержался, рассказал мне о бродячей труппе.

— А почем билеты? — поинтересовался Стив.

— По пятнадцать фунтов.

— Пятнадцать фунтов! — воскликнули мы.

— Кому охота выкладывать пятнадцать фунтов, чтобы посмотреть на горстку уродов! — фыркнул Стив.

— Я бы выложил, — сказал я.

— И я, — согласился со мной Томми.

— И я тоже, — присоединился к нам Алан.

— Само собой, — кивнул Стив, — только у нас-то нет пятнадцати фунтов. Так что мы можем обсуждать все это чисто теоретически.

— Что значит — теоретически? — не понял Алан.

— Ну, ни у кого из нас нет пятнадцати фунтов, так что какая разница, стали бы мы покупать билеты или нет, — объяснил Стив. — Легко говорить, что купил бы что-нибудь, если у тебя все равно нет денег.

— А сколько у нас есть? — спросил Алан.

— Кот наплакал, — сказал я, засмеявшись.

Так любил говорить мой отец.

— Как бы я хотел пойти в этот цирк! — грустно протянул Томми. — Там, наверное, так здорово. — Он снова посмотрел на флаер.

— А мистер Далтон считает, что это какая-то ерунда, — заметил Алан.

— Вот-вот, — сказал Томми, — если Далтону что-то не понравилось, значит, это наверняка что-то суперское! Как правило, если взрослые чего-то не любят, то это оказывается очень интересным.

— У нас точно нет денег? — спросил я. — Может, у них скидки для детей.

— Не думаю, что детей вообще пускают на их представление, — заметил Алан, но все равно сообщил, сколько у него есть: — Пять фунтов семьдесят пенсов.

— А у меня ровно двенадцать фунтов, — сказал Стив.

— Шесть фунтов восемьдесят пять пенсов, — сказал Томми.

— У меня восемь фунтов двадцать пять пенсов, — сообщил я и добавил, сложив в уме четыре суммы: — Значит, вместе у нас больше тридцати фунтов. Завтра нам дадут на карманные расходы. Если мы возьмем из них…

— Но билеты наверняка уже почти все распроданы, — перебил меня Алан. — Первое представление прошло вчера. А последнее будет во вторник. Если идти, то лучше сегодня вечером иди в субботу, потому что в другой день родители не отпустят нас гулять допоздна. Тот мужик, который дал Тони флаер, сказал, что билетов на эти два представления почти не осталось. Так что если мы решили идти, то надо попытаться купить билеты сегодня.

— Ну, тогда забудем обо всем этом, — заявил я, стараясь не раскисать.

— Да нет, зачем же? — сказал Стив. — Я знаю, что моя мама хранит деньги в кувшине. Я могу позаимствовать оттуда немного, а потом вернуть их назад, когда нам выдадут на карманные расходы.

— Ты собираешься украсть деньги? — спросил я.

— Я собираюсь их позаимствовать, — огрызнулся он. — Воровать — значит брать что-то и не возвращать. Ну, как вам моя идея?

— А билеты мы как купим? — спросил Томми. — Сегодня ведь обычный вечер, нас не выпустят.

— Я выберусь, — ответил Стив. — И куплю билеты.

— Но мистер Далтон отрезал адрес, — напомнил я. — Откуда ты узнаешь, где их покупать?

— Да я уже давно этот адрес запомнил, — улыбнулся он. — Ну что, так и будем торчать здесь всю ночь, выдумывать разные предлоги, чтобы не пойти, или все-таки решимся?

Мы переглянулись, а потом один за другим согласно кивнули.

— Наконец-то! — сказал Стив. — Теперь бегом домой, берите деньги, а потом быстро сюда. Скажите родителям, что забыли учебник или еще что-нибудь соврите. Соберем наши деньги, а остаток я добавлю — возьму у мамы из кувшина.

— А если тебе не удается украсть… ну, в смысле, позаимствовать? — спросил я напоследок.

Он пожал плечами:

— Значит, никуда не пойдем. Но сначала надо попытаться. Бегом домой!

Он развернулся и умчался прочь. Через несколько секунд за ним бросились и мы, окончательно решившись пойти на представление.

ГЛАВА 4

В тот вечер я думал только о цирке уродов. Всячески старался выбросить все это из головы, но не мог, даже когда смотрел свои любимые передачи по телику. Интересно ведь! Только представьте себе: Мальчик-Змея, Человек-Волк, паучиха. Конечно, больше всего я хотел посмотреть на паучиху.

Мама с папой, кажется, не заметили, что со мной что-то не так, зато заметила Энни. Это моя младшая сестра. Иногда она здорово меня злит, но вообще-то Энни — классная девчонка. Если я что-нибудь натворю, она ни за что не побежит к маме ябедничать и никогда не выдает чужие секреты.

— Что это с тобой? — спросила меня Энни после ужина.

Мы остались на кухне мыть посуду.

— Да все в порядке, — буркнул я.

— Нет, не в порядке, — сказала она. — Ты весь вечер сам не свой.

Я знал, что уж если она пристанет ко мне с расспросами, то не отцепится, пока не выведает, что хочет, поэтому я рассказал ей про цирк уродов.

— Здорово! — согласилась Энни. — Только вам туда не попасть.

— Почему это? — не понял я.

— Уверена, что детей туда не пускают. Похоже, это представление для взрослых.

— Ну, может, таких козявок, как ты, и не пускают, — резко сказал я, — но меня с друзьями обязательно пустят.

Она обиделась, и я решил извиниться.

— Прости, — сказал я. — Я не хотел тебя обижать. Просто я и сам боюсь, что ты права, и нас действительно туда не пустят. Энни, я бы отдал все на свете, чтобы пойти в этот цирк!

— У меня есть тени, пудра, помада, можешь взять их, — предложила она. — Нарисуешь себе морщины и всякие складки. Тогда ты будешь выглядеть постарше.

Я улыбнулся и крепко обнял ее, что делаю очень редко.

— Спасибо, сестренка. Не пережирай. Пропустят — хорошо. А нет — ну и ладно.

После этого мы молча вытерли посуду и пошли в гостиную. Вскоре вернулся с работы папа. Он работает на стройках в нескольких местах, поэтому часто приходит поздно. Иногда папа сердится на меня и ворчит, но в тот вечер у него было хорошее настроение, он даже покружил Энни.

— Ну, что новенького? — спросил папа, поздоровавшись с мамой и поцеловав ее.

— Как обычно, забил три гола на большой перемене, — сообщил я.

— Да? — сказал он. — Это здорово. Молодчина!

Когда папа сел ужинать, мы выключили звук у телевизора. Отец любит есть в тишине и покое. За едой он обычно спрашивает нас о чем-нибудь и рассказывает, как у него прошел день.

Потом мама ушла к себе в комнату повозиться с марками. Она уже давно собирает марки. Когда я был помладше, мне тоже нравилось их собирать.

Я заглянул к ней, чтобы посмотреть, нет ли у мамы новых марок с экзотическими животными и пауками. Таких не оказалось. Тогда я решил разузнать у нее про шоу уродов.

— Мам, — сказал я, — ты когда-нибудь видела шоу уродов?

— Что-что? — переспросила она, не отрываясь от марок.

— Шоу уродов, — повторил я. — Ну, где показывают бородатых женщин, людей-волков и мальчиков-змей.

Мама подняла на меня глаза и заморгала от удивления.

— Мальчик-Змея? — спросила она. — Господи, это еще кто такой?

— Это… — Я запнулся, так как понял, что и сам не знаю. — Ладно, неважно. Ты видела такое шоу или нет?

Мама покачала головой:

— Нет. Оно запрещено.

— А если бы не было запрещено, — не отступал я, — если бы на него можно было сходить в нашем городе, ты бы пошла?

— Нет, — ответила она и передернула плечами. — Меня такие штуки всегда пугали. К тому же, думаю, это было бы несправедливо по отношению к участникам шоу.

— В смысле? — спросил я.

— А тебе бы понравилось, — сказала мама, — если бы тебя посадили в клетку и стали показывать публике?

— Я же не урод! — обиженно воскликнул я.

— Знаю, — засмеялась мама и поцеловала меня в лоб. — Ты — мой маленький ангелочек!

— Мама, не надо! — заворчал я, вытирая лоб рукой.

— Глупенький, — улыбнулась она, — ты только представь — у тебя две головы или, скажем, четыре руки, и кто-то решил выставить тебя на потеху публике. Тебе ведь такое не понравится, правда?

— Не понравится, — сказал я, переступив с ноги на ногу.

— А с чего ты вообще заговорил об этом? — спросила мама. — Ты что, допоздна смотрел фильмы ужасов?

— Нет, — ответил я.

— Ты ведь знаешь, что пала не любит, когда ты смотришь…

— Ничего я не смотрел допоздна, ясно? — воскликнул я.

Ненавижу, когда родители меня не слушают.

— Ясно, Ворчун, — сказала мама. — Зачем так кричать? Не нравится со мной сидеть, иди вниз, помоги отцу в саду.

Мне не хотелось, но я видел, что мама расстроилась из-за того, что я на нее накричал, поэтому вышел из ее комнаты и спустился на кухню. Папа как раз зашел в дом через черный ход и сразу же заметил меня.

— Вот ты где прячешься! — обрадовался он. — Так занят сегодня, что не можешь помочь своему папе?

— Я и шел тебе помочь, — сказал я.

— Поздно, — сообщил он, снимая резиновые сапоги. — Я уже закончил.

Папа надел тапочки. У него огромные ноги — 47-го размера! Когда я был совсем маленьким, он ставил меня на свои ноги и ходил со мной по комнате. Мне казалось, что я стою на двух больших скейтбордах.

— Чем собираешься заняться? — спросил я.

— Напишу пару писем, — ответил отец.

У него много разных друзей по переписке по всему миру: и в Америке, и в Австралии, и в России, и даже в Китае. Папа говорит, что любит общаться с людьми со всей планеты, но мне кажется, это просто предлог, чтобы закрыться у себя в кабинете и хорошенько вздремнуть часок-другой!

Энни возилась с куклами. Я спросил, не хочет ли она пойти ко мне и сыграть в кроватный теннис — это когда ракетками-туфлями отбиваешь мячик-носок, — но она отказалась, так как собиралась устроить куклам пикник.

Я отправился в свою комнату и вытащил кипу комиксов. У меня их вагон — про Супермена, Бэтмена, Человека-паука и Спона. Больше всего мне нравится Спон. Это супергерой. Раньше он был демоном в аду. Некоторые комиксы со Споном очень страшные — вот потому-то они мне и нравятся.

Весь оставшийся вечер я разглядывал комиксы и складывал их по порядку. Раньше я менялся с Томми — у него огромная коллекция комиксов. Но он все время проливал на них чай и колу, а еще ел печенье, когда разглядывал, и засыпал страницы крошками, поэтому я перестал с ним меняться.

Обычно я ложусь спать около десяти, но в этот раз папа с мамой совсем про меня забыли, и я засиделся чуть не до половины одиннадцатого. Наконец отец заметил, что в моей комнате все еще горит свет, и заглянул ко мне. Он притворился, что сердится, но на самом деле это было совсем не так. Папу не очень-то волнует, что я иногда засиживаюсь допоздна. Это мама вечно достает меня, чтобы я ложился пораньше.

— Быстро в постель! — скомандовал отец. — А то завтра тебя не добудишься.

— Сейчас, пап, — сказал я, — только комиксы уберу и зубы почищу.

— Ладно, — согласился он, — давай поскорее.

Я сунул комиксы в коробку и поставил ее на полку над кроватью.

Потом надел пижаму и пошел чистить зубы. Я чистил их как можно медленнее, нарочно тянул время и в кровать забрался почти что в одиннадцать. Откинувшись на подушку, улыбнулся. Я страшно устал и понимал, что засну мгновенно. Перед сном успел подумать еще разок о цирке уродов. Интересно, как выглядит Мальчик-Змея, какой длины борода у бородатой женщины, кто такие Ганс — Золотые Руки и Зубастая Герта? Однако больше всего я мечтал увидеть паучиху.

ГЛАВА 5

На следующее утро мы с Томми и Аланом ждали Стива у ворот школы. Вскоре зазвенел звонок, но нашего друга еще и в помине не было, поэтому нам пришлось пойти в класс.

— Держу пари, он еще спит, — сказал Томми. — Не смог достать билеты, вот и боится теперь нам на глаза показываться.

— Не, Стив не такой, — возразил я.

— Надеюсь, он хоть флаер принесет, — вздохнул Алан. — Мне нужен этот флаер, даже если нам не удастся пойти на представление. Наклею его над кроватью и…

— Вот дурак! Ты что, правда собрался наклеить его над кроватью? — засмеялся Томми.

— А что? — удивился Алан.

— Тони его увидит, — объяснил я.

— Точно, — хмуро протянул Алан.

В тот день я в классе не блистал умом. Первым уроком у нас была география. Миссис Квинн задала мне какой-то вопрос, а я неправильно его понял. Вообще-то география мне всегда дается лучше других предметов — я много всего узнал, когда собирал марки.

— Ты вчера поздно заснул, Даррен? — спросила учительница, когда я на пятый вопрос ответил неправильно.

— Нет, миссис Квинн, — соврал я.

— А по-моему, да, — улыбнулась она. — Таких огромных мешков, как у тебя под глазами, и в местном супермаркете не сыскать!

Все засмеялись — миссис Квинн редко шутила. Я тоже засмеялся, хотя смеялись надо мной.

Утро тянулось бесконечно долго, так бывает, когда тебе грустно или ты чем-то расстроен. Я сидел и думал о цирке уродов. Представил, что я тоже урод и что хозяин цирка — жестокий мужик, который бьет всех хлыстом, даже если его артисты правильно выполняют все трюки. Уроды его ненавидят, но он такой огромный и злобный, что все молчат. И вот однажды он в очередной раз бьет меня, я превращаюсь в волка и отгрызаю ему голову! Уроды приходят в восторг, и я делаюсь новым владельцем цирка.

Приятно было помечтать о таком.

За несколько минут до звонка дверь неожиданно открылась, и в класс вошел… угадайте кто? Стив! За ним вошла его мать, она что-то сказала миссис Квинн, та кивнула и улыбнулась. Потом миссис Леонард вышла, а Стив прошествовал к своей парте и сел.

— Ты где был? — со злостью прошептал я.

— У зубного, — ответил он. — Я забыл вам сказать, что пойду к нему.

— А как же…

— Хватит, Даррен, — прервала меня миссис Квинн.

Пришлось замолчать.

На перемене я, Томми и Алан бросились к Стиву. Мы обступили его и стали расспрашивать.

— Ты достал билеты? — поинтересовался я.

— Ты правда ходил к зубному? — допытывался Томми.

— Где мой флаер? — спросил Алан.

— Люди, имейте терпение! — Стив оттолкнул нас от себя и засмеялся. — Терпение всегда вознаграждается.

— Ладно тебе, Стив, давай выкладывай! — потребовал я. — Достал билеты?

— И да и нет, — ответил, он.

— Как это? — не понял Томми.

— А вот так: у меня есть хорошие новости, плохие новости и просто сногсшибательные новости, — пояснил Стив. — С каких начать?

— Сногсшибательные новости? — изумленно спросил я.

Стив отвел нас в сторонку, удостоверился, что рядом никого нет, и только потом зашептал:

— Я взял деньги у мамы из кувшина и в семь вечера улизнул из дома, — мама как раз по телефону болтала. Побежал прямиком к кассе, где билеты продают, и как вы думаете, кого я там увидел?

— Кого? — в один полос спросили мы.

— Мистера Далтона! — выпалил Стив. — А с ним была парочка полицейских. Они выволокли из будки какого-то парня, да и будка-то оказалась не будкой, а так, палатка какая-то. Вдруг раздался громкий хлопок, и всех окутало густое облако. Когда облако рассеялось, того парня и след простыл.

— И что сделали мистер Далтон и полицейские? — спросил Алан.

— Осмотрели палатку, походили туда-сюда и ушли.

— Но тебя они не видели? — спросил Томми.

— Нет, — ответил Стив. — Я наблюдал за всем этим из надежного укрытия.

— Значит, ты не купил билетов, — грустно вздохнул я.

— Я этого не говорил, — возразил он.

— Так ты купил их? — воскликнул я.

— Я уже собирался уходить, — начал объяснять Стив, — и вдруг столкнулся с тем парнем из палатки, он стоял у меня за спиной. Мелкий такой, одет в длинный плащ до пят. Заметил, что я сжимаю в руке флаер, взял его и протянул билеты. Я отдал ему деньги и…

— Ты купил их! — в восторге завопили мы.

— Да, — сказал Стив, широко улыбаясь. Однако улыбка на его лице быстро погасла: — Только не все так хорошо. Я же сказал, что у меня есть и плохие новости. Забыли уже?

— Ну давай рассказывай, — попросил я, решив, что приятель, должно быть, потерял билеты.

— Тот парень продал мне только два, — сказал Стив. — У меня хватило бы денег и на четыре, но он отказался выдать мне еще два билета. Ничего не объяснил, только ткнул пальцем во флаер, там, где напечатано про «заказ билетов», а потом вручил мне карточку, на которой написано, что цирк уродов продает по два билета на один флаер. Я предлагал ему денег — у меня с собой было почти семьдесят фунтов, — но он отказался.

— Он продал тебе всего два билета? — в ужасе переспросил Томми.

— Но ведь тогда… — начал Алан.

— …на представление пойдут только двое, — закончил Стив и мрачно обвел нас взглядом. — А двоим придется остаться дома.

ГЛАВА 6

Был вечер пятницы. Учеба кончилась, впереди выходные. Все смеялись и весело разбегались по домам наслаждаться предстоящей свободой. Все, кроме четверых несчастных парней, которые бродили по двору с таким видом, будто наступил конец света. Как их звали? Стив Леонард, Томми Джонс, Алан Моррис и я, Даррен Шэн.

— Так нечестно, — простонал Алан. — Разве бывает такой цирк, в котором продают не больше двух билетов в одни руки? Глупость какая-то!

Мы согласились с ним, но делать было нечего. Мы стояли и злобно пинали носками ботинок землю.

Наконец Алан задал вопрос, который мучил всех нас:

— Ну и кому достанутся билеты?

Мы переглянулись и покачали головами.

— Стиву точно причитается билет, — сказал я. — Он больше всего денег внес и купил их, так что ему нужно отдать один, согласны?

— Согласен, — сказал Томми.

— Согласен, — кивнул Алан.

Кажется, он бы поспорил, но не стал — прекрасно понимал, что проиграет. Стив улыбнулся и вытащил билет.

— Кто пойдет со мной? — спросил он.

— Я принес флаер, — быстро сказал Алан.

— И что теперь? — воскликнул я. — Пусть Стив сам выбирает.

— Ни за что! — засмеялся Томми. — Ты ведь его лучший друг. Если мы позволим ему выбирать, он выберет тебя. Давайте устроим бой. Победителю — билет. У меня дома есть боксерские перчатки.

— Ну уж нет! — завопил Алан.

Он очень маленький и старается никогда не ввязываться в драки.

— Я тоже не хочу никакого боя, — сказал я. Я не был трусом, просто прекрасно понимал, что у меня никаких шансов победить Томми. Отец учит его боксировать по всем правилам, у них дома даже есть настоящая боксерская груша. Томми отправит меня в нокаут в первом же раунде.

— Давайте тянуть соломинку, — предложил я, но Томми не захотел.

Ему вечно не везет, поэтому в таких штуках он никогда не выигрывает.

Мы еще немного поспорили об этом, и вдруг у Стива родилась отличная мысль.

— Придумал! — сказал он, открывая портфель.

Он вырвал из тетрадки двойной лист и при помощи линейки разорвал его на несколько равных частей примерно такого же размера, что и билет. Потом сунул их в пустую коробку, в которой носил бутерброды на обед.

— Вот, смотрите, — сказал Стив, показав нам второй билет. — Я положу его в эту коробку, закрою крышку и встряхну как следует. Согласны?

Мы кивнули.

— Вы встанете рядышком, и я высыплю на вас содержимое коробки. Тот, кто схватит билет, пойдет со мной на представление. Мы вернем остальным их деньги, как только сможем. Ну как, годится? Или у кого-нибудь есть идея получше?

— Мне нравится, — сказал я.

— Не знаю, — проворчал Алан. — Я ведь самый младший из нас. Я не умею прыгать так высоко, как…

— Хватит болтать! — оборвал его Томми. — Я самый маленький, но мне эта идея нравится. А билет может вообще оказаться на самом дне, выпасть последним и долго потом кружиться в воздухе, опускаясь все ниже и ниже, так что даже самые невысокие смогут его схватить.

— Ладно, ладно, — сдался Алан. — Только чур не толкаться.

— Хорошо, — сказал я. — Без глупостей.

— Согласен, — кивнул Томми.

Стив закрыл коробку крышкой и сильно встряхнул.

— Приготовиться! — скомандовал он.

Мы отошли от Стива и выстроились в ряд. Томми с Аланом стали плечом к плечу, а я — немного поодаль от них, чтобы можно было махать руками.

— Прекрасно, — сказал Стив. — Сейчас я сосчитаю до трех, а потом высыплю на вас бумажки. Все готовы?

Мы кивнули.

— Раз, — начал, отсчет Стив.

Я заметил, как Алан протер глаза.

— Два, — продолжил Стив, и Томми пошевелил пальцами.

— Три! — закричал Стив, сорвал крышку, и содержимое коробки взлетело в воздух.

Порыв ветра бросил все листочки прямо нам в лицо. Томми и Алан заорали и стали хватать их. Среди этих листочков различить билет было практически невозможно.

Я уже собирался, как и они, хватать бумажки наугад, но мне вдруг захотелось сделать по-другому. Вы решите, что я ненормальный, но я всегда верил в предчувствие и интуицию.

Закрыв глаза, я выставил руки, как слепой, и стал ждать чуда.

Вы и без меня знаете, что бесполезно пытаться повторить то, что показывают в фильмах, — в жизни такое не получается. Кто с первого раза сможет проехать на заднем колесе велосипеда или перепрыгнуть через бордюр на скейте? Однако очень-очень редко, когда этого совсем не ожидаешь, случаются очень странные вещи.

Я почувствовал, как листочки пролетают у меня между пальцами, Я собирался было схватить их, но что-то сказало мне, что еще не время. А через пару секунд какой-то голос внутри меня скомандовал: «ДАВАЙ!»

Я резко сжал пальцы.

Ветер стих, листочки опустились на землю. Я открыл глаза и увидел, что Томми с Аланом ползают на четвереньках, пытаясь отыскать билет.

— Его здесь нет! — сказал Томми.

— Я никак не могу его найти! — воскликнул Алан.

Вдруг они перестали искать и уставились на меня. Я замер как вкопанный. Так и стоял со сжатыми кулаками.

— Даррен, что у тебя? — тихо спросил Стив. Я молча взглянул на него, не в силах ответить.

Казалось, я сплю и не могу ни двигаться, ни разговаривать.

— У него нет билета, — сказал Томми. — Точно нет. Он ведь стоял с закрытыми глазами.

— Может, и так, — согласился Стив, — но что-то же он сжимает в кулаках.

— Ну-ка, покажи, — попросил Алан, толкнув меня, — что ты там прячешь?

Я посмотрел на Алана, на Томми, на Стива. Потом медленно разжал пальцы правой руки.

Там ничего не было.

Сердце бешено заколотилось у меня в груди. Алан улыбнулся, а Томми снова уставился на листочки, пытаясь найти билет.

— А в другой руке? — спросил Стив.

Я удивленно посмотрел на левый кулак, про который совсем забыл. Разжал пальцы еще медленнее, чем раньше.

На ладони лежал какой-то зеленый листок, но, поскольку на нем ничего не было написано, я решил перевернуть его, чтобы удостовериться. На обратной стороне красными и синими буквами были напечатаны заветные два слова:

ЦИРК УРОДОВ.

Получилось! Билет достался мне. Я пойду на представление со Стивом.

— УРРРРРРРАААААААААААА!!!! — завопил я и высоко подпрыгнул от радости.

Я победил!

@темы: Литературное творчество